Электронный научный журнал
Современные проблемы науки и образования
ISSN 2070-7428
"Перечень" ВАК
ИФ РИНЦ = 0,791

РАЗВИТИЕ И ВНЕДРЕНИЕ NBIC-ТЕХНОЛОГИЙ: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ

Аматова Н.Е. 1
1 ФГАОУ ВПО «Белгородский государственный национальный исследовательский университет»
В статье рассматриваются история, современность и перспективы развития NBIC-технологий на фоне диалектического взаимодействия социально-исторического развития общества с состоянием науки и технологий. С опорой на наиболее фундаментальные концепции вполне аргументированно выделяются основные периоды активизации и спада конвергентных процессов в науке. При учете особенностей и высокой рискогенности исследуемых явлений, подчеркивается необходимость включения в NBIC-образование социальных технологий. Современный этап развития технологической конвергенции в мировом масштабе можно характеризовать по активизации и направленности форсайтинговой деятельности различных стран, а также по уровню финансирования тех или иных проектов. По материалам открытого доступа в работе прослеживаются приоритеты при финансировании некоторых NBIC-проектов США. Определяются перспективы и место России в мировом рейтинге промышленно развитых стран, развивающих и использующих NBIC-технологии. Предлагаются меры по совершенствованию российских институциональных реформ.
инновационная активность
синергия
NBIC-технологии
технологическая конвергенция
Конвергентные науки
1. Анохин К.В. Мозго-машинные интерфейсы: лекция от 16 апреля 2009 г. [Электронный ресурс] / К.В. Анохин. – http://www.youtube.com/playlist? list=PLS18gQnIovXuRGSa-87gh TV3lHUmIH1Dk (дата обращения: 26.05.2014).
2. Вернадский В.И. Философские мысли натуралиста / В.И. Вернадский. – М.: Наука, 1988. – 520 с.
3. Дубровский Д.И. Субъективная реальность, мозг и развитие НБИК-конвергенции: эпистемологические проблемы // Эпистемология вчера и сегодня. – М.: ИФ РАН, 2010. – С. 69-82.
4. Казанцев А.К. NBIC-технологии. Инновационная цивилизация ХХI века / А.К. Казанцев, В. Н. Киселев, Д. А. Рубвальтер, О. В. Руденский. – М.: Инфра-М, 2014. – 384 с.
5. Ковальчук М.В. Конвергенция науки и технологий – новый этап научно-технического развития /М.В. Ковальчук, О.С. Нарайкин, Е.Б. Яцишина // Вопросы философии. – 2013. – № 3. – С. 3-11.
6. Лекторский В.А. Рациональность, социальные технологии и судьба человека / В.А. Лекторский // Эпистемология и философские науки. – 2011. – Т. XXIX, № 3. – C. 35-48.
7. Степин В.С. История и философия науки / В.С. Степин. – М.: АП; Трикста, 2011. – 423 с.
8. Хакен Г. Самоорганизующееся общество / Г. Хакен // Будущее России в зеркале синергетики: под ред. Г.Г. Малинецкого. – М.: КомКнига, 2006. – С. 194-208.
9. Research, Development, Test and Evaluation, Defense-Wide. Vol. 1 – Defense Advanced Research Projects Agency (DARPA), Unclassified Department of Defense Fiscal Year (FY) 2006/FY 2007 Budget Estimates February 2005. – 426 p.
10. Roco M. Converging Technologies for Improving Human Performance: Nanotechnologu, Biotechnologu, Information Technologu and Cognitive Science / M. Roco, W. Bainbridge. – Dordrecht, The Netherland: Kluwer Academic Publishers, 2003. – 482 p.
Знания и технологии как элементы общественной культуры прошли определенные стадии становления и развития. В современной теории существует целый ряд концепций взаимодействия развития общества, науки и технологий. Наиболее фундаментальными и наилучшим образом коррелирующими друг с другом нам представляются концепции: постиндустриального общества (Д. Белл), периодизации развития науки (В.С. Степин), способов соединения человека и техники (Г.Н. Волков). Опираясь на указанные концепции, проведём анализ периодов активизации и спада конвергентных процессов в науке.

Известно, что первые научные знания и технологии зарождались еще в цивилизациях Древнего Востока. Так, в Египте, Вавилоне, Индии, Китае были сформированы богатейшие конкретные знания в астрономии, математике, медицине и многих других областях. Однако в силу особенностей этого типа цивилизаций знания считались идущими от бога и передавались по наследству чаще внутри касты жрецов, от старшего к младшему. Использовались накопленные знания и технологии исключительно для практических целей. Поэтому в исследованиях специалистов по древневосточным цивилизациям не приводятся подтверждения их фундаментальности или теоретической обоснованности, что позволило историкам и науковедам говорить об отсутствии подлинной науки на Древнем Востоке.

Традиционно науку принято считать феноменом западного мира, а родоначальницей ее - Древнюю Грецию, поскольку именно здесь возникла наука со своим предметом и методами. Первыми научными программами античности стали математическая программа Пифагора, атомизм Левкиппа - Демокрита и континуальная программа Аристотеля. Для нашего исследования важно то, что во всех этих программах мир рассматривался как целостное, естественно возникшее образование, имеющее причины в себе самом, а первые ученые занимались философским осмыслением всего мироздания, воспринимая окружающую природу и себя как единое целое. Поэтому есть все основания полагать, что истоки конвергенции идут именно оттуда.

В вышеуказанных концепциях эпохи Античности и Средневековья характеризуются как общества доиндустриального типа, в которых господствовал ручной материальный способ производства, а наука развивалась недифференцированно.

Кардинальный перелом в развитии общества, а вместе с ним науки и техники связан с переходом к эпохе Возрождения (XIV-XVI вв.). Стремительное развитие и последовавшая за ними дифференциация привели к созданию узкоотраслевых технологий и форм организации промышленности. Со временем именно этот процесс стал основной причиной противоречий между техносферой, созданной человеком, и природной средой, серьезное осмысление которых в науке и обществе началось только с конца XIX - начала XX века.

В периодизации исторического развития науки В.С. Степина это осмысление ассоциируется с понятием «неклассическая наука». Именно неклассическое понимание позволило обнаружить, что между разумом и познаваемым миром в качестве «посредника» выступает человек, который определяет, какими способами и средствами человеческое мышление постигает мир. Причем в процессе деятельности эти способы и средства также развиваются. «Разум предстает не как дистанцированный от мира, чистый разум, а как включенный в мир, обусловленный состояниями социальной жизни, развивающийся вместе с развитием деятельности, формированием ее новых видов, целей и средств» [7, с. 317]. Эту стадию общественного и научного развития можно охарактеризовать как подготовительный этап к непосредственному проявлению конвергенции наук в современном её осознании

Характеризуя этот период, М.В. Ковальчук отмечает: «Несмотря на то, что количество новых научных направлений продолжало увеличиваться, усиливался процесс дифференциации наук, наблюдается и противоположное движение - возникновение и развитие «пограничных наук»: биохимии, биофизики, физической химии, биогеохимии и т.д. Одновременно с процессом дифференциации начал развиваться и процесс интеграции наук, объединение их (и их методов), стирание граней между ними» [5, с. 6]. Именно о таком развитии науки писал и В.И. Вернадский: «Дело в том, что рост научного знания XX века быстро стирает грани между отдельными науками. Мы все больше специализируемся не по наукам, а по проблемам. Это позволяет, с одной стороны, чрезвычайно углубляться в изучаемое явление, а с другой - расширять охват его со всех точек зрения» [2, с.73]. Вместе с тем продолжающееся ускорение научно-технического прогресса, создание новых видов вооружения, опасное загрязнение окружающей среды, серьезные нарушения в экосистеме планеты, другие факты, связанные с неблагоприятными последствиями бесконтрольного использования научно-технических достижений, поколебали веру в безоговорочную полезность результатов науки. К этому добавилась нарастающая критика со стороны философов, культурологов, деятелей литературы и искусства, указывающих на дегуманизацию человека, его разрыв с природой. В результате к концу XX - началу XXI века сложились новые предпосылки формирования единой научной картины мира, основанные на трех основных сферах бытия: неживой природе, органическом мире и социальной жизни.

Итак, сама природа и жизнь ставят перед человечеством все новые и новые задачи, меняя тем самым все окружающее бытие и самого человека. С этих позиций развитие конвергентных технологий можно рассматривать как своеобразный ответ на вызов, предъявленный науке современным обществом. Действительно, конвергенция и синергия высоких технологий призваны помочь человечеству в смягчении последствий глобальных кризисов, дать дополнительные возможности в решении энергетических, экологических, демографических и целого ряда других проблем. Вот почему они становятся сегодня своеобразным ядром, вокруг которого структурируются научные, технологические, экономические, образовательные, социальные и этические проекты.

Рождение технологической конвергенции в современном ее понимании связывается с развитием информационно-коммуникационных технологий. Сначала парадигма развития компьютеров была направлена на сбор, обобщение и анализ информации, а с 1990-х годов - на слияние с коммуникационными и медийными технологиями. В результате «произошёл процесс технологической конвергенции: с компьютером постепенно совместились коммуникационные и медийные технологии. Можно сказать, что это был первый, ещё «эмбриональный» этап конвергенции высоких технологий» [4. С. 25].

Здесь следует обратить внимание на то, что обычно под конвергенцией (от лат. convergo - приближаюсь, схожусь), как правило, понимается процесс междисциплинарного сближения или схождения в различных областях естественных и гуманитарных наук, однако конвергентное сходство во всех этих случаях никогда не бывает абсолютным. Технологическая конвергенция, о которой начали говорить в конце XX - начале XXI века, имеет особые характеристики и означает такое взаимопроникновение, при котором границы между отдельными технологиями стираются, а конечный продукт появляются на стыке различных областей науки и технологий. Именно такое взаимовлияние было замечено исследователями и положено в основу NBIC-конвергенции, построенной по принципу синергетической комбинации четырех научно-технологических областей (N - нано; B - био; I - инфо; C - когнито), развивающихся быстрыми темпами.

В 2002 г. американскими учеными М. Роко и У. Бейнбриджем из Национального научного фонда (NSF) США в отчете, подготовленном в рамках Всемирного центра оценки технологий (WTEC), впервые используется термин «NBIC-конвергенция». Здесь же эксперты раскрывают особенности новой технологии, обстоятельно анализируют ее роль в общем развитии мировой цивилизации, оценивают эволюционные и культурообразующие возможности. В целом содержание отчета подводит к переосмыслению многих фундаментальных понятий, таких, как жизнь, человек, природа, разум [10].

Действительно, развитие био- и нанотехнологий способно стереть грань между живым и неживым. Уже сегодня живые существа создаются искусственно, с помощью генной инженерии. Эти процессы, кроме расширения границ человеческих возможностей, неизбежно меняют наши представления о рождении и смерти. Постепенно трансформируются представления и о различиях между системами, одна из которых обладает разумом и волей, а другая искусственно запрограммирована. Современная нейрофизиология позволила установить, что, по крайней мере, некоторые человеческие способности носят локализованный характер и могут быть включены или выключены в результате повреждений определенных участков мозга.

Член-корреспондент РАН, руководитель отдела нейронаук Курчатовского НБИК Центра К.В. Анохин в цикле лекций широкого доступа демонстрирует новейшие разработки по регистрации мыслительных процессов в мозге человека и животных. Он положительно отвечает на такие вопросы, как: Возможно ли декодирование мыслей человека? Возможно ли мысленное управление машинами и компьютерами? Возможна ли передача мысленных сигналов от мозга к мозгу? Результатом проведенных исследований должны стать устройства, способные декодировать мысли и передавать их как сигналы машинам или другому мозгу. То есть помимо того, что наука о мозге находится в преддверии расшифровки механизмов мышления, идет активная работа по созданию принципиально новых каналов прямой коммуникации [1].

В этой связи уместно заметить, что, какими бы удивительными, невероятными и даже фантастическими ни казались нам последствия внедрения NBIC-конвергенции, человечество должно понять, что этот процесс неизбежен. А нам остается только одно - не отстраняться от связанных с ним достижений и рисков, а своевременно, терпеливо и последовательно заниматься их осмыслением и адекватным сопровождением.

В ходе взаимодействия NBIC-технологий параллельно с процессом конвергенции осуществляется другой не менее важный синергетический процесс. Развитием синергетических подходов к анализу и прогнозированию общественных процессов занимаются в школах: Г. Хакена (Германия), И. Пригожина (Бельгия), С.П. Курдюмова (Россия). Несмотря на определенные различия, все эти школы, на наш взгляд, сходятся в главном, и это главное выразил Г. Хакен: «То, что мы будем делать в будущем, будет определяться не столько высоким уровнем развития техники, сколько социологическими конструкциями, в особенности нахождением консенсуса в социальном плане» [8, с. 194].

Современный этап развития знаний и технологий в промышленно развитых странах характеризуется активизацией NBIC-процессов. Уже сейчас с помощью NBIC-технологий успешно реализуются многие проекты, направленные на решение проблем в медицине, сельском хозяйстве, строительстве, тяжелой и легкой промышленности. Одновременно с этим международные эксперты высказывают глубокую озабоченность возможными последствиями внедрения этих технологий в силу их высокой рискогенности. Поэтому совсем неслучайно Д.И. Дубровский, рассматривая воздействие NBIC-образования на социальную сферу, осознал «необходимость включения в него пятого компонента - социальных технологий» (выделено автором) с вытекающими отсюда основаниями говорить о NBICS-конвергенции. Создание в 2009 году в Курчатовском институте Центра NBICS-технологий он характеризует как первый опыт институционализации социогуманитарных наук и технологий в системе конвергентных мегатехнологий и называет его «знамением нового этапа их развития в мировом масштабе» [3, с. 71-72].

Аналогичных взглядов придерживается и В.А. Лекторский, утверждая, что «социальные технологии (во взаимодействии с нано-, био-, инфо-, когнитивными технологиями) - знамение нашего времени. Без них современное общество невозможно». Правда, ниже автор как бы предупреждает читателя: «Но нельзя забывать о том, что неотъемлемые качества человека, без которых он невозможен, такие, как стремление к свободе, творчеству, любви, диалогические отношения с другими, заботливость и др., в принципе не технологизируемы. Если мы попытаемся технологически на них воздействовать, управлять ими, мы уничтожим самого человека» [6, с. 46].

Обращаясь к современной мировой практике, заметим, что первой страной, проявившей активный интерес к развитию конвергентных наук и технологий, стали США, которым на фоне событий 11 сентября 2001 г. остро потребовались принципиально новые разработки для борьбы с международным терроризмом. Далее, по мере оценки возможностей NBIC-технологий, возникла идея получения инновационной продукции и услуг для современного глобального рынка. Сегодня правительство США имеет намерения занять лидирующие позиции в этом направлении. При этом считается, что технологическая конвергенция может быть достигнута не обязательно на уровне четырех NBIC-технологий. Допустимыми считаются варианты двойной или тройной конвергенции этих технологий. Этот принцип положен в основу стратегического подхода при разработке национальной научно-технологической и инновационной политики на короткую и долгосрочную перспективу.

В качестве примера приведем анализ проектов DARPA (Defense Advanced Research Projects Agency) при министерстве обороны США, опирающихся на использование NBIC-конвергенции. Так, в соответствии с материалами открытого доступа [9], первые три проекта (CCS-02, ES-01, MS-01) относятся к базовым исследованиям и ориентированы на обеспечение национальной безопасности: на разработку новых интерфейсов «человек-компьютер»; на автоматизированную идентификацию речи; на снижающие себестоимости затрат на информационные процессы; на разработку спин-транзисторов и спин-диодов, представляющих собой новый класс памяти для компьютеров и т.п.

Следующие три проекта (COG-01, COG-02, COG-03) относятся к прикладным исследованиям в области когнитивных наук, опираются на использование NBIC-технологий и направлены на создание: «Коллективных когнитивных систем и интерфейсов», повышающих эффективность взаимодействия между солдатом и командиром непосредственно на поле боя; интегральных когнитивных систем, способных оказывать помощь не только военному командованию, но и разработчикам военной политики, «Биокогнитивная программа» и многие другие.

Из таблицы 1, подготовленной по материалам открытого доступа [11, С. 13, 16, 22, 62, 69, 79], видно, как осуществлялось финансирование научно-исследовательских разработок по базовым проектам и прикладным когнитивным исследованиям DARPA в 2005-2011 гг.

Таблица 1

Финансирование научно-исследовательских проектов DARPA в млн долл. США

Финансирование исследований по годам

2005

2006

2007

2008

2009

2010

2011

Базовые

исследования,

проекты: CCS-02;

ES-01; MS-01

111,79

77,7

80,16

83,55

84,97

88,67

88,67

Прикладные когнитивные

исследования, NBIC-проекты: COG-01;

COG-02; COG-03

149,78

200,8

241,01

263,38

280,24

301,24

309,24

Из представленных данных следует, что с 2006 года существенно возросло и ежегодно продолжает увеличиваться финансирование проектов, относящихся к прикладным когнитивным  исследованиям с использованием NBIC-технологий, что само по себе свидетельствует о вполне определенных приоритетах и тенденциях развития государства.

Кроме того, следует заметить, что современный этап развития и внедрения NBIC-технологий во всем мире характеризуется активизацией форсайтинговой деятельности.

В России начало практического формирования конвергентных наук и технологий, как уже отмечалось выше, исследователи связывают с созданием в 2009 году в рамках направления «Индустрия наносистем» Курчатовского НБИКС-центра, ориентированного на междисциплинарные исследования и разработки. Между тем каждая из четырех (нано-, био-, инфо-, когнито-) наук и технологий имеет богатую историю отечественного развития, ибо «прорывы» во многих отраслях были достигнуты непосредственно в научных лабораториях России либо российскими учеными в лабораториях западных стран. Пока же в мировом сообществе государств, заинтересованных в развитии прорывных технологий, Россия занимает положение догоняющей страны. Однако в последние годы процесс NBIC-конвергенции значительно активизировался. Для большей эффективности проводимых институциональных реформ, на наш взгляд, целесообразно создание специализированных структур, занимающийся: 1) анализом мировых тенденций в области разработки и использования NBIC-технологий; 2) организацией авторитетных и независимых экспертиз экономически затратных наукоёмких инновационных проектов; 3) развитием инновационной активности и прозрачности экономики и бизнеса.

Работа выполнена при поддержке Российского научного фонда в рамках проекта №14-38-00047 «Прогнозирование и управление социальными рисками развития техногенных человекомерных систем в динамике процессов трансформации среды обитания человека».

Рецензенты:

Бабинцев В.П., д.соц.н., профессор, зав. кафедрой социальных технологий НИУ «БелГУ», г. Белгород.

Шаповалова И.С., д.соц.н., профессор, зав кафедрой социологии и организации работы с молодежью НИУ «БелГУ», г. Белгород.


Библиографическая ссылка

Аматова Н.Е. РАЗВИТИЕ И ВНЕДРЕНИЕ NBIC-ТЕХНОЛОГИЙ: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ // Современные проблемы науки и образования. – 2014. – № 5.;
URL: http://www.science-education.ru/ru/article/view?id=15075 (дата обращения: 19.09.2019).

Предлагаем вашему вниманию журналы, издающиеся в издательстве «Академия Естествознания»
(Высокий импакт-фактор РИНЦ, тематика журналов охватывает все научные направления)

«Фундаментальные исследования» список ВАК ИФ РИНЦ = 1.252