Одной из наименее изученных комплексных единиц словообразования в современном языкознании является словообразовательная категория. При этом актуальным представляется исследование как теоретических аспектов этого вопроса, так и инвентаря словообразовательных категорий в конкретных этнических языках.  

Так как в любом языке наиболее самобытной, устойчивой и малоподвластной инокультурным воздействиям является грамматика, в частности, такая ее часть, как словообразование, то именно она и должна быть в фокусе исследовательских интересов, ориентированных на вычленение и систематизацию этнического мировидения того или иного народа. В моделях, формах и средствах грамматики оформляется принятый на национальном уровне фонд формул (в нашем случае формул словообразовательных моделей, типов, подкатегорий и категорий), объективно фиксирующий этнический опыт и выполняющий аксиоматическую функцию [10, 11, 12].

В данной статье интерес для нас представляет презентация словообразовательной категории наименований лица посредством суффиксации в языках, находящихся в непосредственной близости как с точки зрения локализации носителей этих языков, так и с позиций теории кавказского субстрата/адстрата в осетинском языке [5].

Существующие подходы к определению сущности словообразовательной категории достаточно разнообразны. Так, Е.А. Земская понимает словообразовательную категорию как абстрактную и сложную единицу, формирующуюся совокупностью мотивированных слов, «объединяемых общностью деривационного значения в отвлечении от формальных средств выражения данного значения, общим способом словообразования и общностью части речи производящих» [6]. Похожим образом данное понятие трактует и И.С. Улуханов [13]. З.М. Волоцкая несколько иначе подходит к определению этой комплексной единицы: «Словообразовательная категория - совокупность производных, характеризующихся наличием общего семантического компонента. Эти производные могут различаться типами семантических отношений со своими производящими» [2: 352]. Р.С. Манучарян характеризует словообразовательную категорию как «единицу двуплановую, функционально-формальную, отвлекающуюся от материальной определённости форманта и сохраняющую своё единство благодаря инвариантности значения и назначения. В рамках словообразовательной категории взаимодействуют разные форманты, словообразовательные типы и способы словообразования» [8: 55]. В данной статье приводится анализ лингвокультурных особенностей наименований лица как словообразовательной категории, презентируемой суффиксальным способом.

Одной из распространенных деривационных моделей реализации семантической категории наименования лица в осетинском языке является суффиксальное словообразование. Необходимо подчеркнуть, что в данном случае мы сталкиваемся с проблемой совмещенности двух семантических категорий - наименований лица и локативности, так как неотделимость, недифференцируемость двух обозначенных нами семантических полей детерминирована лингвокультурной спецификой их внутреннего содержания, выраженного общими формальными средствами.

К числу наиболее продуктивных способов наименования лица в осетинском языке является словообразование при помощи суффиксов -он/-ан и -аг. Имена существительные отымённого образования и прилагательные с суффиксами -он, -ан, -аг образуют  следующие значения:

а) указывают на национальность:

кæсг-он «кабардинец, кабардинский»,

мæхъхъæл-он «ингуш, ингушский»,

æсс-он «балкарец, балкарский»,

гуырдзи-аг «грузин, грузинский»,

турк-аг «турок, турецкий»,

уырысс-аг «русский»,

цæцæйн-аг «чеченец, чеченский» и т.д.

Например: «Афтæ дзырдтой, зæгъгæ, дам, уый Алыбеджы фыды фыд раджы кæддæр балхæдта иу кæсгонæй» - «Рассказывали, будто когда-то очень давно его купил дедушка Алибека у одного кабардинца» (Бесаев Т. Рассказы).

Згиди Рæсугъдæн дæр æ фидæ раги рамардæй 'ма е дæр æ кизгæ Рæсугъдæн уотæ ниффæдзахста: «Цалинмæ кæсгон æлдар Адилгерийæй дæ бæрæг базонай, уæдмæ лæгмæ куд нæ фæццæуай, уотæ». - «У згидской красавицы отец тоже давно умер, завещав своей красавице-дочери: «Пока кабардинский князь Адилгери не скажет своё слово, за других замуж не выходи» (Нарты кадджытæ. - Нартовские сказания).

Уым уыди уырыссæгтæ (ед.ч. уырыссаг), ирæттæ, гуырдзиæгтæ (ед.ч. гуырдзиаг) æмæ украинæгтæ (ед.ч. украинаг). - Там были русские, осетины, грузины и украинцы.

Албайнаг æрлæууыди иу чысыл дурын хæдзары раз. - Албанец остановился возле одного каменного дома. (Мамсыраты Д. Дардбæстаг хæлар);

б) указывают на диалектно-говорную отнесённость (в осетинском языке имеется два диалекта - иронский и дигорский).

ир-он «осетин, осетинский, иронец, иронский»,

дыгур-он «дигорец, дигорский» и т.д.;

къуыдайр-аг «кударец, кударский» - выходец из Кударского ущелья, говорящий на  кударском говоре иронского диалекта осетинского языка (къуыдайраг ныхасыздæхт);

туалл-аг «туалец, туальский» - выходец из Туальского ущелья, говорящий на  туальском говоре иронского диалекта осетинского языка (туаллаг ныхасыздæхт);

уæллагкойм-аг «уаллагкомец, уаллагкомский» - выходец из Уаллагкомского ущелья, говорящий на  уаллагкомском говоре, имеющем признаки и иронского, и дигорского  диалектов осетинского языка (уæллагкоймаг ныхасыздæхт);

чысайн-аг  - «говорящий на чесанском говоре иронского диалекта осетинского языка» и т.п.;

в) указывают на отнесённость к какой-либо социальной группе, организации, учреждению:

бадил-он «бадилят, бадилятский»,

партии-он «партиец, партийный»,

фæскомцæдис-он «комсомолец, комсомольский»,

колхоз-он «колхозник, колхозный» и т.д.

Например: Аслæнбег бадти стъолы фарсмæ æмæ ныхас кодта иу колхозонимæ. - Асланбег сидел за столом и беседовал с одним колхозником. (Коцойты А. Джанаспи. - Коцоев А. Джанаспи);

г) обозначает действующее лицо:

фæдис-он «участник тревоги»,

цуан-он «охотник»,

хæст-он «воин»,

сидт-он «призывник» и др.

Например: Цуанонтæ æркъул кодтой, нæ фæллад суадзæм, зæгъгæ. - Охотники прилегли, отдохнём, мол, немного  (Нарты кадджытæ. - Нартовские сказания);

д) указывают на местность, откуда происходит лицо:

сакъадах-он «островитянин, островной»,

хъæукк-аг «сельчанин, сельский»,

шалдойн-аг «шалдонец, шалдонский» (Шалдон - обиходное название одного из районов Владикавказа),

хох-аг «горец, горский»,

сахайр-аг «горожанин, городской»,

иубæст-он «земляк, земляк» и т.д.;

е) указывают на населенный пункт, из которого происходит лицо:

джызæйл-аг «гизелец, гизельский» - выходец из селения Гизель;

ногир-аг «ногирец, ногирский» - выходец из селения Ногир;

дзæуджыхъæукк-аг «владикавказец, владикавказский» - выходец из города Владикавказ;

цыколай-аг «чиколинец, чиколинский» - выходец из селения Чикола и т.д.

Например: Хохаг æй кæй ницæмæ æрдардта, уый йæм ноджыдæр диссагдæр фæкаст. - Ещё больше удивило его то, что горец не интересовался им. (Толстой Л. Хъазахъхъ);

ж) указывают на девичью фамилию замужней женщины:

- с суффиксом -он:

Хъаныхъ-он - «из фамилии Кануковых, Канукова»,

Тлатт-он - «из фамилии Тулатовых, Тулатова»,

Парси-он - «из фамилии Парсиевых, Парсиева»,

Осмæн-он - «из фамилии Османовых, Османова»,

Гуæцæл-он - «из фамилии Гацаловых, Гацалова»,

Мали-он - «из фамилии Малиевых, Малиева» и т.д.;

- с суффиксом -ан:

Моргу-ан - «из фамилии Моргоевых, Моргоева»,

Теди-ан - «из фамилии Тедеевых, Тедеева»,

Цæгæри-ан - «из фамилии Цагараевых, Цагараева»,

Къоми-ан - «из фамилии Комаевых, Комаева», 

Томи-ан - «из фамилии Томаевых, Томаева» и т.д.

Антропонимов с компонентом -ан в данном семантическом классе заметно меньше, что, возможно, связано с тем, что суффикс -он архаичнее суффикса -ан, о чём свидетельствуют и некоторые имена мужчин - исторических персонажей и героев легенд и преданий: Сослан Цæразон, Таймураз Козырон,  Хъарадзау Мамион, Къоста Фæрнион, Тулабег Тæрион. Например:

«æхуæдæг ба еци фæдбæл Тæрион Тулабегмæ фæххабар кодта» - «А сам сразу же сообщил Тарион Тулабегу» [7]. Сознательно продолжая эту традицию, профессор Т.А. Гуриев иногда подписывается «Т. Гурион».

Что же касается антропонимов Сослан, Тамерлан, Ирлан, то в них -ан предположительно имеет иную этимологию и не соотносится с тем суффиксом, о котором мы здесь говорим. Они состоят из двух слов: Сос + лан (тюркское сос «камень», улан «парень», или «алан»), Тимур + улан, алан, Ир «Иристон» + алан.

Некоторые слова употребляются в двух вариантах - с суффиксом -он и с суффиксом -аг: æссон - асыйаг «балкарец, балкарский», хæххон - хохаг «горец, горский», как и варианты девичьих фамилий, например:  Доцон - Доцотаг «из фамилии Доцоевых, Доцоева».  

В «Грамматике осетинского языка» это наше предположение подтверждается высказыванием о том, что -ан является «разновидностью суффикса -он с таким же значением», «в основном, в более поздних юго-осетинских говорах» [4].

Именно при помощи суффикса -аг образованы такие ключевые в системе наименования лиц слова, как, например:

байзæддаг «наследник» (букв. «тот, кто остался после смерти родителей»),

бинойнаг «член семьи»,

адæймаг, удгоймаг, гоймаг  «человек»,

нæлгоймаг «мужчина»,

сылгоймаг «женщина»,

мойаг «предназначенный в мужья, жених»,

сиахсаг «будущий зять»,

усаг «предназначенная в жёны»,

чындзаг «будущая невестка».

Например: Абонæй фæстæмæ уыдзынæ Хæмыцы бинойнаг. - С сегодняшнего дня будешь женою Хамыца (Нарты кадджытæ. - Нартовские сказания).

Заметим, что бинойнаг образовано от слова бын «наследство» прибавлением к нему сначала суффикса -он, а затем суффикса -аг [1: 164]. Слова мойаг, сиахсаг, усаг, чындзаг в этой группе слов дополнительно получают семантику «предназначенный для чего-либо».

Есть в осетинском языке суффикс -æг, который обозначает собственные имена людей (Уæрхæг, Уырызмæг, Куыдзæг, æхсæртæг). Кроме того, с его помощью можно образовывать от всех глагольных основ настоящего времени имена существительные со значением действующего лица:

фыссæг «писатель», от фыссын «писать»;

ахуыргæнæг «учитель», от ахуыр кæнын «учить»;

кусæг «работник, рабочий», от кусын «работать»;

ныййарæг «родитель», от ныййарын «родить» и т.д.

Семантика суффиксов -он, -ан и -аг не исчерпывается перечисленными выше случаями: они, хоть и в разной степени, но активно участвуют в образовании существительных и прилагательных с другим значением [3, 9]. Рассмотренные способы суффиксального словообразования семантической категории наименований лиц являются отражением лингвокультурных особенностей осетинского языка в обоих его диалектах - иронском и дигорском [14, 15]. Важным является и то, что рассмотренные суффиксы обладают внушительным деривационным потенциалом в семантическом поле называний лиц и антропонимии, а их лексическая реализованность мизерна по сравнению с возможностями их реализации в инновационном кластере осетинского языка.

Рецензенты:

Сенько Е.В., д.фил.н., профессор, зав. кафедрой русского языка ФГБОУ ВПО «Северо-Осетинский государственный университет имени К.Л. Хетагурова», г. Владикавказ.

Бекоев В.И., д.фил.н., профессор ФГБОУ ВПО «Северо-Осетинский государственный университет имени К.Л. Хетагурова», г. Владикавказ.