С 1858 г. вопрос о выселении черкесов с их родины в турецкие владения становится предметом дипломатической переписки между правительствами царской России и Османской империи. Но официальное выселение адыгов началось после состоявшегося 10 мая 1862 г. «Высочайшего утверждения» «Постанов­ления Кавказского комитета о переселении горцев» [7, с. 204-206].

Переселение горцев при­няло массовый характер после Крымской войны. Турецкое правительство, активно поддерживая переселенческое движение, пресле­довало далеко идущие цели. Оно стремилось колонизировать переселенцами малозаселенные места империи, получить в их лице дешевую рабо­чую силу, также использовать часть переселенцев в осуществлении военно-политических задач, расселив их в стратегически важных пунктах Османской империи. В случае войны с Россией они должны были служить в качестве боевой силы.

По-разному складывалась судьба выселенных черкесов. Представите­лям класса феодалов с самого начала отводили более плодородные земли, выделяли денежные пособия, строили дома и т.д. Крестьяне же нещадно экс­плуатировались как своими феодалами, так и турецкими и арабскими поме­щиками и чиновниками.

В 1875-1878 гг. весь Балканский полуостров охватил новый кризис, который начался с крупнейшего восстания в Боснии и Герцеговине (1875-1878 гг.).Российская империя не могла остаться в стороне, поэтому вопрос  дальнейшего развития  восточной проблемы обсуждался 3 ок­тября 1876 г. на совещании в Ливадии. Было решено добиться скорейшего созыва конференции великих держав в Константинополе, а в случае ее неудачи -приступить к мобилизации армии. Тем самым заставить Турцию быть ус­тупчивее. Если же и эти меры не приведут к желаемым результатам, начать войну немедленно, заключив предварительно конвенцию с Румынией о про­пуске русских войск через ее территорию и соглашение с Австро-Венгрией о соблюдении ею нейтралитета [6, с. 45].

С первых же дней появления черкесов в Болгарии, они стали опорой сул­танской власти, они терроризировали и грабили болгарское население. Вот, что пишет в своих воспоминаниях один из турецких офицеров: «Турецкое даль­новидное правительство, глядя на черкесов, как на подпору исламизма, со­хранило им их привилегии и позволило безнаказанно и открыто бесчинство­вать и грабить христианский народ и даже мусульманских обывателей... Ме­стные власти были бессильны подавить зло; и, если бы они этого хотели, то им небезопасно было связаться с этими переселенцами; ибо ни один из чи­новников, серьезно относящихся к своим обязанностям, если пытался принять закон к этим эмигрантам, был лишаем места по особым распоряжениям из Константинополя. Это наводило страх на других, и черкесы могли безбо­язненно предаваться своим бесчинствам... Если какой-либо правитель, дви­жимый чувством правды и справедливости, арестовал черкеса, разбои кото­рого превосходили всякую меру и отсылал его в сопровождении выбранных от его обвинителей в Константинополь, то обвиняемый почти всегда был оп­равдываем и освобождаем, и из столицы его отпускали в провинцию на но­вые подвиги; мало того, нередко чиновники за излишнюю ревность в сохра­нении общественного порядка платились своими местом и будущим» [8, с. 64-66].

Еще можно привести пример, свидетельствующий о той роли, которую играла феодальная верхушка черкесов.  «Что за народ, спросил я у своего переводчика, указывая на черкесов, - рассказы­вает в своих путевых заметках М. Дринов, -это черкесские аги, защитники черкесских интересов перед местными властями, ответил он.  Это правая рука Ахмеда-Аги, который у нас все: и началь­ник, жандармов, и полицмейстер, и судебный следователь» [8, с. 72].

Недовольство черкесов положением в Османской империи турецкое правительство стремилось направить против христианского населения. Оно намеренно разжигало религиозную и национальную рознь, проводило дис­криминационную политику по отношению к христианам. Созданные прави­тельством иррегулярные отряды башибузуков и черкесов были использованы для подавления национально-освободительного движения балканских наро­дов. «Нынче, - пишет турецкий офицер, -османское пра­вительство осуществило свой давно взлелеянный и старательно подготов­ленный план - употреблять черкесов для подавления славянского революционного движения; последние оказались достойными надежд самих горячих партизан» [8, с. 74].

Во время подавления Апрельского восстановления в Болгарии турки относились к мирному христианскому населению с исключительной, ничем не оправданной жестокостью. В донесении русского посла в Константино­поль Н.П. Игнатьева царю от 7 мая 1876 г. сообщалось, что «восстание в Бол­гарии все более принимает характер истребительной войны между двумя враждующими нациями. «Христиане, - писал он, - напуганные жестокостями иррегулярных войск, убегают при их приближении в горы. Турки из окре­стностей пользуются этим для грабежа покинутых деревень и сжигают их [3, с. 182.]. Именно таким образом была полностью опустошена богатая долина между Филлипполем и Татар-Базарджиком. Во многих больших деревнях мужское население истреблено, женщины и девушки уведены в рабство, а войска, о присылке которых для своей защиты христиане напрасно умоляют, прибы­вают или слишком поздно, или встают на сторону мусульманских убийц. Только в одном Филиппольском санджаке башибузуками и черкесами было сожжено 118 сел и деревень, большая часть населения которых вырезана» [4, с. 97].

«Турецкие власти, вполне поощряет этот способ умиротворения восставших, или только подозреваемых в намерении восстать: правители округов раздают оружие башибузукам и черкесам, которые с самого начала волнений в Болгарии совершили тысячи убийств, грабежей, насилий, пожаров и всяческих злодеяний» [4, с. 98]. В этой кровавой расправе с восставшим населением повинна и английская дипломатия, которая поддерживала и поощряла турецких палачей. Английский посол в Константинополе Генри Эллиот, узнав о восстании, первым дал турецкому правительству совет потушить мятеж, «не разбирая средств» [1, с. 40].

Турецкая печать того времени открыто писала, что «Англия решитель­но обещала правительству свое содействие для подавления всевозможных возмущений», и что она «станет защищать нас против России, пока мы ста­нем чинить расправу со своими мятежниками» [1, с. 41]. А когда в английском пар­ламенте сделали запрос о событиях в Болгарии, то Дизраэли заявил, что пра­вительство не располагает никакими сведениями, подтверждающими турец­кие зверства над болгарским населением. «Беспорядки, -говорил  Дизраэли,  -по-видимому, начались от каких-то чужих людей, предававших огню селе­ния, без различия веры и племени. Происходила битва между башибузуками и черкесами с одной стороны и какими-то нападателями - с другой, происхо­дила, конечно, с большой яростью и жестокостью, которую нельзя не опла­кивать, но с тех пор приняты меры к обузданию этих башибузуков и черкесов»[1, с. 41].

Таким образом, называя черкесов «дикими племенами», «разбойничь­ими ордами», которых трудно обуздать, правящие круги Англии попыта­лись снять с себя и с турецкого правительства вину за кровопролитие в Бол­гарии. Эта поддержка и защита со стороны английского правительства была хорошо воспринята Портой, и по указанию из столицы, башибузуки и черке­сы продолжали свою кровавую деятельность по отношению к беззащитному мирному болгарскому населению. А виновники преступлений, уполномоченные агенты турецкого правительства, главари иррегулярных отрядов по­лучили награды и повышения по служебной лестнице, премии, та­кие как Ахмед-паша, Турсун-бей, Чевкет-паша и ряд других верноподданных.                                                                                                            

Вопрос о турецких иррегулярных войсках, и в частности, о черкесах обсуждался на Константинопольской конференции великих держав. Анг­лийский проект предусматривал упразднение иррегулярных войск. Что касается черкесов, то они должны быть «по возмож­ности сосредоточены в районах, из которых удалены христиане», а  Порта предоставит средства к выполнению этого мероприятия. По существу, это означало дать возможность турецкому правительству в любой момент воо­ружить черкесов и использовать их для подавления национально-освободительного движения балканских народов и дальнейшего их угнетения, и еще большего порабощения.

Русский же проект был более категоричен: «разоружение всех мусуль­ман, роспуска и вывода всех иррегулярных войск, в особенности черкесов». Выдвигалось требование безоговорочного запрещения «селить черкесов в Европейской Турции», и чтобы были высланы, насколько это возможно, те из них, которые уже находятся в Румынии, с направлением их в азиатские мусульманские провинции Турецкой империи [10, с. 94]. С этим предложением рус­ских, как ни странно, глава британской делегации Солсбери согласился и одобрил. Под давлением общественного движения в защиту болгарского на­рода, получившего широкий размах в Англии, правительство Дизраэли вы­нуждено было пойти на такой невыгодный, в экономическом и политическом смысле шаг, в сторону России.

При решении судьбы черкесов, правящие круги России и Англии не считались с интересами переселенцев, которых ни в коем случае нельзя было винить за преступле­ния, совершенные феодальной верхушкой по отношению к мирному болгар­скому населению. Между простыми черкесами и болгарами, с самого начала их расселения, установились добрососедские, дружественные отношения. Они понимали, что ни те, ни другие не виноваты в том, в каком положении они оказались, и поэтому вражды между ними не могло быть.

Тем временем, начавшаяся Русско-турецкая война 1877-1878 гг. способствовала уси­лению национально-освободительного движения болгарского народа. С при­ходом русских войск в Болгарию начали стихийно возникать народные доб­ровольческие отряды. Основным ядром этих отрядов были мас­сы болгарского крестьянства. Эти отряды действовали в Балканских горах  вместе с русской армией. Вооруженное выступление болгарских крестьян явилось наиболее ярким проявлением их борьбы за национальную независи­мость. Под ударами русских войск и болгарских отрядов началось отступле­ние турецкой армии и освобождение Болгарии.

Сформированные черкесские отряды приняли участие в военных дей­ствиях на Балканском полуострове. Так, например, черкесские кавалерийские полки под командованием КарзекДилавер-паши отважно сражались во вре­мя осады Плевны с русскими войсками. Черкесы участвовали в боях за Шипкинский перевал, в обороне городов Ловеч, Бяла, Стара-Загора и во многих других сражениях [9, с. 37].

Отступление турецкой армии сопровождалось невероятными зверства­ми турок над болгарским населением. Особенно свирепствовали турецкие иррегулярные части - башибузуки и черкесы, численность которых к началу войны возросла до 50 тысяч человек, что несомненно сказалось на ходе дальнейшего раз­вития событий.

По далеко неполным данным, собранных русским гражданским управлением, в одной только Сливенской губернии турки сожгли 7 813 до­мов, 62 деревни и 926 других различных зданий. Было заживо сожжено 63 человека, повешено по «приговорам суда» - 266, убито и замучено 2 876. В Адрианополе и ближайших селениях было повешено 368 человек [8, с.82].

Таким образом, отступая, турки по приказанию своего командования и властей чинили невероятные зверства над болгарским населением. Русское командование получало десятки донесений от передовых отрядов, заканчи­вающихся словами: «Башибузуки режут жителей», «черкесы и башибузуки свирепствуют в стране» [8, с. 85].

Вместе с отступающей турецкой армией, в первую очередь, уходили турецкие помещики и зажиточные слои, а также те, которые запятнали себя зверствами при подавлении Апрельского восстания и во время войны. Бежа­ли и черкесские феодалы. Путем религиозной агитации и запугиваний они тянули за собой крестьянские массы. Основную массу беженцев составляло зажиточное население. В Айдосском округе, например, турецким и черкес­ским населением было покинуто, в общей сложности, 364 усадьбы с общим земельным фондом в 45 552 дюлюма. В среднем, на хозяйство в покинутых турецких и черкесских деревнях приходилось по 125 дюлюмов. В то же вре­мя средний земельный надел турецких и черкесских крестьян равнялся 67 дюлюмам. Это бегство турецкого и черкесского населения способствовало стихийному захвату болгарскими крестьянами земель беженцев [5, с. 63].

Беспокойство английского и турецкого правительства положением мусульманского населения Болгарии, в том числе черкесов, разумеется, было вызвано не чувством сострадания и человеколюбия, а стремлением не допустить ослаб­ления мусульманского элемента среди болгарского населения. Бегство турец­кого и черкесского населения означало, по существу, конец османского вла­дычества в Болгарии. В лице черкесских феодалов, являвшихся составной частью иррегулярных войск, турецкое правительство теряло опору своей вла­сти. Вот почему Турция, при поддержке Англии, во время мирных перегово­ров с Россией так упорно добивалось возвращения черкесских беженцев в Болгарию и сохранения иррегулярных войск и тем самым использование ихпротив мирного балканского народа, для их порабо­щения и угнетения.

После поражения турок на Балканах и Малой Азии, театром военных действий стал Северо-Западный Кавказ, некоторые из адыгов в составе Ос­манской армии в 1877 г. были переброшены на абхазское побережье. Не вы­зывает сомнения тот факт, что многие из них были переброшены сюда об­манным путем. По этому поводу А.Г. Дзидзария приводит слова свидетеля событий К.Д. Мочавариани: «На броненосце вместе с пашой находилось много абхазцев и черкесов, выселившихся из Абхазии в Турцию в 1864-1866 гг. Если черкесы и абхазы соблазнились идти в Абхазию, то приманкой для них служила сама Абхазия - их родной край; они льстили себя надеждою на­всегда остаться на своей любимой родине...» [2, с. 360-361].

Однако адыгские иммигранты не могли изменить общий ход войны. Русско-турецкая война 1877-1878 гг. доказала, что 500 тысяч черкесов, высе­ленных с Западного Кавказа, не образовали в руках Турции опасной для России военной силы.

Османская империя потерпела поражение на Балканах, где проходили основные бои, в которых черкесы принимали активное участие и вынуждены были вы­полнять роль «буфера», предназначенную им Османским правительством.

Русско-турецкая война 1877-1878 гг. принесла освобождение балканским народам, а чер­кесские иммигранты, поселившиеся на Балканы, пережили еще большие трудности и лишения, связанные с их новым переселением, теперь уже из Балканских стран в другие регионы империи.

Текуева М.А., д.и.н., профессор кафедры культурологии, этнологии и истории народов КБР ФГБОУ ВПО «Кабардино-Балкарский государственный университет им. Х.М. Бербекова», г.Нальчик;

Апажева Е.Х.,д.и.н., профессор кафедры истории ФГБОУ ВПО «Кабардино-Балкарский государственный университет им. Х.М. Бербекова», г.Нальчик.