Анализ имеющихся публикаций по теме исследования позволил выделить ряд общих тенденций изучения адаптации к иноязычной среде в разных странах. Научные исследователи рассматривают обновленный состав предпосылок и факторов различных видов адаптации студентов в условиях академической мобильности [1; 2]. Упоминаются индивидуально-психологические характеристики, такие как психологическая гибкость, стрессоустойчивость, саморегуляция, социальные компетенции, различные виды эмпатии, сензитивность и др. [3; 4]. Хорошо известно, что фактор уровня владения иностранным языком в значительной степени влияет на скорость вхождения в иноязычную среду. Студенты с повышенным языковым барьером сталкиваются с трудностями в процессе адаптации к принимающей культуре [5; 6]. Значительные сложности в преодолении культурного шока испытывают адаптанты в случае значительного культурного разрыва между родной и принимающей культурами. По данным кросс-культурных исследований, определенные этнокультурные группы проявляют более высокие показатели адаптивности. Так, по данным ряда исследователей, китайские студенты демонстрируют более устойчивое желание получить академическое образование и более мотивированы к завершению учебы. Это положительно сказывается на их языковых навыках и социальном взаимодействии с представителями принимающей стороны. Мотивационный фактор часто указывается в публикациях как эффективный способ повысить шансы на более успешную социокультурную адаптацию [7; 8].

Основной задачей данной работы было выявить наиболее значимые факторы адаптации у представителей разных стран, в частности западно- и восточноазиатского регионов, и идентифицировать отличие и сходство восприятия и принятия иноязычной культуры в качестве не только принимающей, но и жизнеспособной. В дополнительные задачи входило определение приоритетных аспектов влияния как на академическую адаптацию (непосредственно на занятиях), так и адаптацию за рамками учебной жизни. В качестве гипотезы было выдвинуто предположение об имеющихся различиях в адаптационном сценарии у представителей западно- и восточноазиатских стран.

Материалы и методы исследования

В эмпирической части настоящего исследования для подтверждения/опровержения выдвинутых гипотез авторы использовали серию опросников, включавших авторскую шкалу жизнеспособности (RS), шкалы по определению различных видов тревожности (шкала лингвистической тревожности Хорвиц (FLСAS), шкалы личностной и ситуативной тревожности Спилбергера-Ханина), шкала по выявлению культурного шока Мамфорда (CSQ) [9] и блок анкетных данных. Опросники были представлены на китайском и английском языках в формате googledocs. Исследование проходило в 2022-2023 учебном году. В качестве репрезентативной выборки выступили группы студентов КНР (82 человека), Алжира (14), Сирии (7), Йемена (3), Египта (12), Марокко (5), обучавшихся в высших учебных заведениях г. Санкт-Петербурга.

На начальном этапе исследования необходимо было определить индекс Альфа Кронбаха по всем использованным опросникам и шкалам. Данный показатель продемонстрировал высокий уровень надежности. Он варьировался от 0,760 до 0,920 балла. Этот диапазон позволяет проводить дальнейшие математико-статистические операции с полученными данными.

Описательная статистика по показателям языковой тревожности выявила достаточно высокие показатели у представителей ближневосточных стран. Более того, эта группа лидировала и по доле основных признаков языковой тревожности (64%). На втором месте оказалась группа китайских студентов, у которых баллы распределились примерно поровну.

Данные по ситуативной и личностной тревожности у китайских студентов показали почти схожую картину. Но преобладала ситуативная тревожность. Студенты из стран Ближнего Востока, как правило, имеют достаточно высокий уровень как ситуативной, так и личностной тревожности. Китайские студенты показали более нейтральные данные. Показатели жизнеспособности распределились по группам следующим образом: арабские студенты - 3,75; китайские студенты - 3,5.

Это несколько отличается от того, что авторы ожидали выявить. Гипотетически предполагалось обнаружить высокую степень устойчивости у китайских студентов. Однако оказалось, что большинству опрошенных китайских студентов трудно адаптироваться к новой культуре. 63,4% респондентов испытывали стресс, а 10% даже заявили о сильном стрессе.

Сопоставляя полученные эмпирические результаты, хотелось бы сделать особый акцент на определенной информации, имеющей, как представляется, особую важность в аспекте социокультурной адаптации иноязычных студентов. Многие респонденты отметили, что изучают иностранные языки, чтобы в дальнейшем получить диплом международного образца, который обеспечит им лучшие карьерные возможности. Определенная часть мигрантов подчеркнула свою заинтересованность языком и культурой страны, в которой они учатся. Студенты из стран Ближнего Востока также показали высокий уровень вовлеченности в общение на русском языке, однако они в большей степени, чем китайцы, ориентированы на устную речь, и уровень их социокультурной адаптации может быть выше. Ниже представлена сравнительная диаграмма средних значений факторов и показателей адаптации двух групп респондентов (рис.).

Сравнительная диаграмма средних значений факторов адаптации двух выборок респондентов

Примечание: ЛинТ – лингвистическая тревожность; ЛТ – личностная тревожность; СТ – ситуативная тревожность; ВКШ – внутриличностный культурный шок; БКШ – основной (базовый) культурный шок; ЖС – жизнеспособность.

На следующем этапе данного проекта была предпринята попытка выявить скрытые взаимосвязи и закономерности при помощи различных видов математико-статистического анализа. В частности, были использованы различные виды корреляционного и факторного анализа: корреляционный с использованием коэффициента Пирсона, односторонний и двусторонний дисперсионный анализ, апостериорный анализ с использованием критерия Тьюки, асимптотический тест Вилкоксона–Манна-Уитни, эксплораторный факторный анализ, анализ главных компонент и другие.

Для корреляционного анализа использовался коэффициент Пирсона, варьировавшийся в диапазоне от 0,545 до -0,480. В частности, у представителей ближневосточной культуры значимые корреляции были обнаружены между внутриличностным и основным видом культурного шока (r=0,503 при p=0,05). Самый высокий коэффициент корреляции был обнаружен между возрастом и личностной тревожностью (r=0,545 при p=0,001). Отрицательная значимая корреляция была выявлена между жизнеспособностью и возрастом (r=-0,480 при p=0,05).

Анализ и сопоставление результатов корреляции по китайской выборке выявил более частотные связи. Наибольшее количество корреляций было обнаружено у составляющих базового культурного шока: с межличностным культурным шоком (r=0,318 при p=0,01), с ситуативной тревожностью (r=0,331 при p=0,01), личностной тревожностью (r=0,243 при p=0,05), отрицательная корреляция с возрастом (r= -0,258 при p=0,001). Также были выявлены корреляции личностной тревожности с ситуативной (r=0,438 при p=0,001) и лингвистической (r= -0,359 при p=0,01). Единственным признаком, не проявившим значимых связей с другими, оказалась жизнеспособность, что свидетельствует о её феноменологическом структурно-функциональном потенциале. Гендерные показатели респондентов также не вошли ни в одну из плеяд.

Анализ данных на следующем этапе констатирующего эксперимента представлял собой сравнение средних с помощью одностороннего и двустороннего дисперсионного анализа (ANOVA) для определения того, насколько очевидны различия между средними, предназначенными для выделенных статистических данных по лингвистическим и индивидуально-психологическим характеристикам социокультурной адаптации студентов. При сравнении данных по двум различным этнокультурным группам респондентов была выявлена разница в факторах, имеющих корреляции с высоким уровнем значимости и оказывающих влияние на способность адаптироваться. Выделенные со значимыми парными корреляциями компоненты показали разделение общей выборки на два поля, при этом различия раскрылись в зависимости от принадлежности респондентов к определенным культурам: восточноазиатской (китайской) и ближневосточной (представленной в основном арабоговорящими странами). Причем для китайской выборки индекс жизнеспособности оказался бимодальным.

Далее была использована дисперсия ANOVA для поиска зависимостей в экспериментальных данных путем исследования значимости различий средних значений. Для оценки влияния фактора принадлежности к той или иной культуре была использована ANOVA с последующим апостериорным анализом с использованием критерия Тьюки. Дисперсия с точечной диаграммой жизнеспособности и страны происхождения позволила выявить, что жизнеспособность является своего рода демаркацией для китайской выборки. Она делит всех респондентов на устойчивых и неустойчивых. В соответствии с расположением точек наблюдалась тенденция к тому, что китайская выборка имеет существенные отличия по данной характеристике по сравнению с другими. Для подтверждения достоверности этого вывода был проведен асимптотический тест Вилкоксона–Манна-Уитни (z=1,89, p-value-0,05). Наличие столь заметных различий в рамках одной выборки указывает на существование определенных групп с ярко выраженными показателями. Более того, эти различия, скорее всего, связаны с такими основными характеристиками жизнеспособности, как успешная самоидентификация в семье, социуме и культуре.

Аналогичным образом был проанализирован фактор языковой тревожности по двум видам культур. ANOVA выявила p-значение ниже 5%, вследствие чего были сделаны парные сравнения. В среднем у китайцев оказался более низкий уровень языковой тревожности, чем у представителей стран Ближнего Востока. Вероятно, этот тип тревожности не является значимым для данной китайской группы.

Анализ данных по личностной тревожности на двух объемных выборках с помощью ANOVA позволил сделать ряд выводов. В парных сравнениях на примерах личностной тревожности у представителей китайской выборки показатель по сравнению с другой выборкой снизился. Критерий Тьюки дал следующие результаты в парных сравнениях по двум выборкам, среди которых пары у китайских студентов оказались значимыми: средняя разница= -10,632 (95% ДИ, p < .001).

Последний показатель - ситуативная тревожность - также был достоверно снижен у представителей Китая, причем критерий Тьюки был достаточно устойчив. Разница между китайскими и арабскими студентами составила около -10,636 (95% ДИ -15,118-(-6,155), p < .001). Значимое различие прослеживается как между данными по китайской, так и арабской группам респондентов, причем разница составляет около 9,068 (95% ДИ 3,117-15,019, p < .001). Существенные различия в эмоциональной сфере могут быть причиной таких различий. Кроме того, важным компонентом может быть преобладание открытых эмоций над волевыми проявлениями.

Результаты исследования и их обсуждение

Для выведения из состава факторных нагрузок социокультурной адаптации обособленных компонентов был сделан эксплораторный факторный анализ. Результаты по ближневосточной выборке представлены в таблице 1.

Таблица 1

Факторный анализ. Ближневосточная выборка

В первый фактор, как наиболее важный и весомый, вошли индивидуальные показатели и наиболее устойчивые, базовые психологические характеристики. Во второй фактор с отрицательным значением вошли лингвистическая тревожность и жизнеспособность. Как видно, межличностный культурный шок и ситуативная тревожность, имея наибольшие показатели уникальности, не вошли ни в один фактор. Однако, с учетом актуальной корреляционной связи именно этих данных, можно сказать, что на адаптационный процесс представителей стран Ближнего Востока в немалой степени может влиять именно данное сочетание. Представителям культур данного региона свойственна эмоциональность, живое восприятие окружающего мира и чувственная оценка социальных и психологических процессов и состояний.

Результаты эксплораторного факторного анализа данных по китайской выборке в рамках данного проекта позволили выделить ряд глубинных конструктов, способных как оптимизировать адаптационный процесс в иноязычной среде, так и усложнить его прохождение (табл. 2).

Таблица 2

Факторный анализ. Китайская выборка

Как видно из таблицы 2, три показателя не вошли ни в один фактор, имея максимальный коэффициент уникальности. Максимальная уникальность оказалась у гендерной характеристики. Значимость гендера в китайской этнокультурной среде не раз отмечалась и в других исследованиях. Особая роль жизнеспособности у представителей китайской культуры отмечалась выше. И, наконец, межличностный культурный шок и его значимость объединяет, в рамках данного исследования, китайскую и ближневосточную выборки респондентов.

На завершающем этапе авторами был проведен конфирматорный факторный анализ. Это позволило выделить 3 основных фактора. Содержание первых двух составили жизнеспособность и лингвистическая тревожность. Третий объединил два оставшихся вида тревожности (табл. 3).

Таблица 3

Конфирматорный факторный анализ

Заключение

Результаты анализа позволили выявить глубинные отличия в составе наиболее значимых факторов адаптации у представителей Ближнего Востока и Китая. Это проявилось фактически на всех уровнях проведенного анализа. У представителей Ближнего Востока на уровне корреляционных связей преобладающими были возраст, личностная тревожность и показатели культурного шока. Корреляционный анализ данных китайских студентов выявил следующие наиболее значимые для успешной адаптации компоненты: базовые показатели культурного шока и личностная тревожность. Следует отметить, что жизнеспособность и гендерные характеристики не вошли ни в одну из плеяд. Отличия между представителями двух этнически и культурно отличающихся выборок проявились и на уровне факторного анализа. Для студентов стран Ближнего Востока такие факторы, как межличностный культурный шок и ситуативная тревожность, были выделены как наиболее влиятельные. Жизнеспособность оказалась самым значимым фактором для китайских респондентов. Не последнюю роль в процессе адаптации китайских студентов играют гендерный показатель и составляющие межличностного культурного шока. В то же время есть и много общего в структуре актуальной факторной связи. Единство факторов проявилось на уровне межличностного культурного шока, ситуативной и личностной тревожности.

В современной академической среде информация, затрагивающая скрытые, невидимые связи между различными индивидуально-психологическими и этнокультурными характеристиками и рядом других показателей, оказывает большую помощь в подготовке, организации и повседневном, рутинном процессе поддержки эффективного процесса академической адаптации мигрантов. Процесс имплементации получаемых научно-исследовательских знаний, гибкость сценариев и использование «открытых» ситуативных методов работы с иностранными обучающимися с опорой на их эмоционально-чувственную сферу должны стать новым профессиональным уровнем установления живой и готовой к многонациональной коммуникации атмосферы.